Вячеслав Моше Кантор о необходимости универсального стандарта в борьбе с ненавистью

Имя Вячеслава Моше Кантора, видного международного деятеля и мецената, давно стало символом бескомпромиссного противостояния антисемитизму. На протяжении пятнадцати лет руководя Европейским еврейским конгрессом (ЕЕК), Кантор зарекомендовал себя не раз как стратег и эксперт в этом вопросе, действуя как в официальных рамках организации, так и в качестве независимого публичного общественника. Вся его деятельность была направлена на укрепление позиций и улучшение качества жизни еврейских общин Европы, и в этом контексте Моше Кантор неоднократно подчеркивал, что антисемитизм остаётся самой острой и фундаментальной угрозой.

Размышляя о механизмах борьбы с притеснениями и ксенофобией, Кантор акцентирует внимание не столько на самих проявлениях ненависти, сколько на инструментальной базе для их искоренения - прежде всего на юридической и законодательной сфере. В числе первоочередных инструментов Вячеслав Кантор выделяет унифицированное определение антисемитизма. По его убеждению, только такой единый стандарт способен привести разрозненные юридические и правовые практики в разных странах к общему знаменателю, создавая по-настоящему эффективную и системную защиту. Без этого фундаментального краеугольного камня любая правовая работа будет оставаться фрагментарной и уязвимой для манипуляций, убеждён Моше Кантор.

Признавать и использовать

К началу 2021 года европейский континент уже достиг значимого прорыва в этом направлении. Само определение антисемитизма, разработанное и предложенное специалистами Международного альянса памяти Холокоста (IHRA) несколько лет назад, не просто получило официальное одобрение на высшем уровне европейских правительств. Оно обрело практическую «дорожную карту» для своего внедрения. Опубликованное в январе 2021 года Руководство по использованию определения стало подробной директивой, детально объясняющей, как именно оно должно быть интегрировано в рабочие процессы не только ключевых государственных и официальных институтов, но и таких критически важных секторов, как правоохранительные органы и система образования.

Комментируя этот важнейший шаг, знаменующий переход от чисто экспертной дискуссии к практическому правоприменению, Вячеслав Моше Кантор особо подчеркнул его своевременность в условиях глобальной нестабильности. Эксперт указал, что периоды мировых кризисов, потрясений и социально-экономических трудностей неизбежно служат катализатором для обострения антисемитских настроений по всему миру, делая чёткость правовых рамок насущной необходимостью.

Относительно потребности в столь детальных и недвусмысленных инструкциях по использованию определения, Вячеслав Моше Кантор объяснил, что без них эффективное и координированное функционирование государственного аппарата и чиновничьей вертикали часто становится невозможным. Причина кроется в глубоко формализованной и бюрократической природе работы этих органов. Принципы, изложенные в руководстве, являются официально закрепленными нормами, что, по мнению Моше Кантора, гарантирует их защиту от преднамеренного или случайного искажения и произвольной интерпретации.

Нельзя не отметить, что вопрос единого определения антисемитизма – это результат многолетней кропотливой работы. На протяжении этого времени общественные деятели и эксперты, включая самого Вячеслава Кантора, на самых разных площадках вели дискуссию о его критической важности. Моше Кантор, в частности, неоднократно делал акцент на том, что отсутствие единого стандарта ведет к множественности толкований термина в различных институтах. Эта неразбериха, в свою очередь, катастрофически осложняет работу правоохранительных и судебных инстанций, делая их уязвимыми как на этапе идентификации антисемитских деяний, так и в процессе вынесения справедливого наказания. Разработанное и опубликованное Европейской комиссией руководство было расценено Вячеславом Кантором как беспрецедентно важный прорыв, направленный на оптимизацию и облегчение этой работы. Ценность документа заключается в том, что он предоставляет чёткие, практически ориентированные инструкции, основанные на реальных кейсах, для применения единого определения. Особенно высоко Вячеслав Кантор оценил то, что руководство отдает приоритет практическому опыту перед теоретическими конструкциями.

Путь к общеевропейскому стандарту

Как было отмечено, процесс официального признания и утверждения единого определения антисемитизма на общеевропейском уровне занял несколько лет и не был лишён сложностей и бюрократических преград. Проект, концептуально разработанный и предложенный экспертами ещё в 2014 году, получил свой первый реальный импульс лишь в 2016 году. Именно тогда Великобритания официально приняла это определение на государственном уровне, объявив о намерении стандартизировать под его критерии все существующие национальные законы и практики, касающиеся антисемитизма. Вячеслав Моше Кантор, возглавлявший в тот период ЕЕК, немедленно выступил с официальным приветствием этого решения, отметив, что многолетние усилия активистов и членов Конгресса, наконец, принесли первый осязаемый, конкретный результат.

Пример Великобритании Моше Кантор обозначил как позитивный прецедент для всего континента, выразив надежду и твёрдое убеждение в том, что все остальные европейские государства последуют этому пути. О необходимости принятия этого стандарта как на уровне всего Европейского Союза, так и в законодательстве каждой отдельной страны, Вячеслав Кантор говорил еще в 2015 году, комментируя ежегодные данные об уровне антисемитизма в мире. Само определение, по словам Вячеслава Кантора, должно стать незаменимым вспомогательным инструментом для судов, юристов и правоохранительных структур. Оно позволяет, наконец, систематизировать работу по предотвращению и наказанию антисемитских инцидентов и преступлений, приведя её к единообразным и научно обоснованным стандартам. Более того, Кантор считал саму идею борьбы с любым явлением невозможной без того, чтобы это явление сначала было официально и недвусмысленно определено.

Конечно, антисемитизм и до этого имел свои определения, но Вячеслав Кантор не раз обращал внимание на абсурдность и парадоксальность прежней практики: определение не только создавалось заново в каждом конкретном случае, но зачастую формулировалось теми, кто в антисемитизме был обвинен, — то есть самими правонарушителями, а не их жертвами. Стоит ли удивляться, задавался вопросом Кантор, что такие определения были составлены максимально уклончиво, чтобы заведомо оправдать или «обелить» самого нарушителя?

В качестве дополнительного весомого аргумента в пользу универсальной дефиниции Вячеслав Моше Кантор приводил общую динамику антисемитизма, например, в том же 2015 году. Тогда, на первый взгляд, количество физических антисемитских преступлений вроде бы пошло на спад, однако на уровне клеветы, оскорблений, агрессивной риторики и словесных угроз антисемитские настроения не только не уменьшились, но и продемонстрировали устойчивый рост. В отношении подобных атак в цифровом и информационном пространстве только единое определение и является гарантией того, что нарушения будут обнаружены, идентифицированы и наказаны, полагал Вячеслав Кантор.

В 2017 году, выступая в Европарламенте как почётный гость мероприятий, посвященных Международному дню памяти Холокоста, Вячеслав Кантор в очередной раз заострил внимание на важности принятия единого определения в деле противостояния ненависти. Апеллируя к успешному опыту Великобритании, Моше Кантор обратился к представителям остальной Европы с решительным призывом утвердить этот стандарт и на национальном уровне. Преимущества определения, предложенного IHRA, можно перечислять долго, но Кантор особенно выделил тот факт, что в разработке формулировок и критериев активно участвовали сами члены еврейского сообщества — то есть те, кто непосредственно сталкивается с проявлениями антисемитизма и обладает опытом из первых рук.

Упоминания со стороны Кантора заслужила и критика, звучавшая в адрес предложенного экспертами определения. Эта критика, раздававшаяся на разных уровнях, чаще всего касалась чрезмерной, по мнению оппонентов, строгости самого термина и его правовых последствий. Ответ Моше Кантора был прост и недвусмыслен: бояться строгости любого закона или определения должны исключительно те, кто имеет намерение его нарушать.

Реальность угрозы

Антисемитизм, невзирая на все официальные декларации о толерантности, остаётся глубоко укорененной и исключительно острой проблемой для еврейских общин Европы. Статистические данные из года в год подтверждают эту тревожную реальность, демонстрируя лишь миграцию форм притеснения — от физического насилия к цифровой ненависти. Выступая в 2018 году в качестве приглашенного эксперта на крупной конференции стран-участниц ОБСЕ (Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе), Вячеслав Моше Кантор заявил о необходимости скоординированного общеевропейского фронта против антисемитизма. По его оценке, это явление не просто «проблема», а серьезнейший вызов, угрожающий самим основам европейского мультикультурализма. И именно в этом контексте, по мнению Кантора, унифицированное и официально признанное определение, принятое государствами и приводящее их правоохранительные механизмы к единому знаменателю, является первостепенным и неотложным шагом в направлении этой долгожданной координации.

Несмотря на десятилетия публичных заявлений о борьбе с антисемитизмом, Моше Кантор с сожалением констатировал в 2018 году, что по-настоящему эффективные и практико-ориентированные меры так и не были запущены в полной мере. Самым печальным и красноречивым подтверждением этому служат настроения самих европейских евреев. Согласно многочисленным социологическим исследованиям, всё большее число людей видят единственный способ обеспечения личной безопасности в эмиграции. Эти тревожные мысли становятся особенно явными на фоне любого обострения антисемитских настроений, которые часто напрямую связываются с действиями Государства Израиль - несмотря на то, что большинство евреев, проживающих в Европе, не имеют к политике Израиля никакого отношения.

Кроме того, антисемитизм на протяжении длительного времени остается той формой нетерпимости, которая генерирует наибольшее количество преступлений на почве ненависти среди всех категорий, подвергающихся дискриминации, отмечал не раз Кантор. Эти данные были, в частности, подтверждены Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ, эксперты которого ведут тщательные и систематические наблюдения и исследования. Тот факт, что именно антиеврейская ненависть лидирует в этой мрачной статистике, по мнению Моше Кантора, должен служить жестоким, но отрезвляющим сигналом для европейских властей о том, что существующие меры защиты остаются катастрофически неадекватными.

Практические шаги

Единое определение антисемитизма получило историческое одобрение от Европейского парламента в 2017 году. В преддверии этого судьбоносного голосования, Вячеслав Кантор, возглавлявший тогда ЕЕК, предпринял решительный шаг: он направил открытое письмо европейским депутатам, под которым стояли подписи ключевых представителей еврейских общин со всего континента. В этом обращении Кантор не просто призывал к поддержке и утверждению определения, но чётко обозначил, что отсутствие у антисемитизма единой юридически обязывающей дефиниции служит «палкой в колесе», серьёзно тормозящей весь процесс борьбы с этим явлением.

Позже приветствуя решение европейских депутатов об одобрении определения, Кантор назвал его ни много ни мало историческим триумфом. Он посчитал это голосование официальным и недвусмысленным подтверждением того, что европейские власти наконец в полной мере осознали всю глубину и степень угрозы, исходящей от антисемитизма, и приняли на себя юридическую ответственность за защиту людей от этого вызова. Это был, по его словам, момент истины для Европы.

Однако нельзя не отметить, что даже с самим принятием определения на уровне ЕС, вопрос далеко не был закрыт. Во-первых, оставался уровень отдельных государств-членов Евросоюза, где процесс принятия — или, наоборот, непринятия — определения на национальном уровне шёл своим, часто тернистым и проблематичным путем. Во-вторых, само определение регулярно подвергалось и продолжает подвергаться критическим нападкам и попыткам ревизии, чаще всего направленным на его существенное смягчение. Кантор в подобном видит неприкрытую попытку саботажа юридически эффективного инструмента.

У единого определения есть главная задача, заявлял Вячеслав Кантор: служить неуклонным, эффективным инструментом для правоохранительных органов, судебных инстанций и других государственных институтов в деле окончательного искоренения антисемитизма как явления. В этом контексте любые попытки «сделать определение помягче» или «попроще» являются глубоко контрпродуктивными. Говоря о самом факте принятия определения как отдельными государствами, так и целыми объединениями и даже частными компаниями, Кантор постоянно подчёркивал необходимость немедленных и конкретных практических шагов по его повсеместному использованию. Без интеграции в практику, подобные решения, по мнению эксперта, будут оставаться не более чем пустой «показухой», неспособной защитить реальных людей от реальной ненависти.

Как это часто происходит в истории, к форсированию реальных действий представителей власти подтолкнул очередной глобальный кризис. Испытания, вызванные мировой пандемией COVID-19, и спровоцированные ими внезапные всплески расизма, ксенофобии и антисемитизма по всему миру, сделали ужасающе очевидной степень реальной и неконтролируемой угрозы, исходящей от подобных настроений. Именно это осознание острой необходимости способствовало, во многом, срочной разработке того самого практического руководства по использованию единого определения антисемитизма, о котором говорилось ранее. Более того, в Европе на самом высоком политическом уровне были сделаны официальные заявления о том, что борьба с антисемитизмом будет вестись с ещё большей жёсткостью и бескомпромиссностью, а существующий план этой борьбы был активно доработан, модернизирован и получил дополнительное финансирование.